Почему в Украине не нашлось своего Масарика?

Очень интересная статья, которая показывает не только "забытые" страницы истории России, но и современную историю Украины.

И дает ответ на вопрос - почему в Украине не нашлось своего Масарика?

Печная ножка, приговорившая Россию

Иногда судьбы мира меняет один выстрел. Иногда – росчерк ручки. А иногда – ножка от печки.

Итак, возвращаемся на сотню лет назад. Идёт Первая мировая война. Кровь. Много крови. Кишки, выпадающие на недавно изобретённую колючую проволоку. Эпидемии. Голод. Ядовитые газы. Восстания и революции. Трясутся империи. Каждые пятнадцать секунд гибнет один солдат. Воюет вся планета.
Воюют империи. Зависимые народы видят в этом свой шанс. Один из ста – но бывает и меньше. Австро-Венгерская империя посылает западных украинцев против украинцев восточных, которых мобилизовала Российская империя. Западные украинцы надеются на независимость или хотя бы широкую автономию – и восточные тоже. За это они идут на смерть. Льётся рекой украинская кровь.
И не только украинская, разумеется.
Австро-Венгрия тысячами посылает на войну чехов и словаков. Воевать за интересы империи не горят желанием ни те, ни другие – а Россия, как это часто бывает, обещает им помощь и поддержку. В Киеве – демонстрация. На демонстрации российские чехи заявляют о создании вооружённого чешского отряда – Чешской дружины. Дружина отправляется на фронт, где к чехам присоединяются словаки. Отряд быстро разрастается: сначала до полка, потом до бригады, до дивизии, и наконец – до корпуса.
Чехословаки (да, я знаю, что чехи и словаки – это две разные нации, но мне так проще, извините) воевали против австро-венгерских войск, а Россия тем временем катилась в ад. Февраль 1917 года. Революция. Временное правительство. Царь отрекается от престола и отправляется под домашний арест. А чехословаки всё так же воюют, и воюют хорошо.
Временное правительство лояльно к чехословакам. Те отвечают взаимностью. Осень 1917 года, а вместе с ней – большевистский переворот, застают Чехословацкий корпус в тылу, на украинской земле: в Волынской и Полтавской губерниях.
И вот здесь начинается лютый рок-н-ролл.

 На фото: Первый президент Чехословакии Т. Масарик приглашает воспользоваться услугами Сбербанка (прим. Киянки)

Чехословаки понимают, что большевикам на какую-то там Первую мировую войну класть с прибором. Наоборот, советское правительство начинает переговоры о выходе из войны, потому как Российская империя явно заканчивалась, а гражданская война как раз наоборот – начиналась. Воевать и на внутреннем, и на внешнем фронте было невозможно.
Чехословакам, наоборот, хотелось воевать, чтобы добить Австро-Венгерскую империю. Только тогда, на развалинах империи, появлялся шанс на независимость Чехии и Словакии.
Иначе говоря, интересы чехословаков и большевиков совпадали примерно никак. Только Чехословацкий корпус был сорокатысячным, уже немало повоевавшим отрядом с понятной вертикалью подчинения, а большевики были многочисленной бандой ублюдков. Разница, поверьте, есть.
И чехословаки это доказали.
Первоначально Корпус держался настороженно. Их цель – попасть на фронт и продолжить войну – при большевиках была малореальна. Но воевать за чуждые им интересы (в конце концов, что чехам и словакам до Украины?) они желанием не горели. Своих проблем хватало. Поэтому, погоняв, по просьбе Временного правительства, разбушевавшихся леваков в Киеве, руководство Корпуса договорилось с Францией о переподчинении. Теперь, как минимум формально, Чехословацкий корпус получал приказы из Парижа, тоже ставившего своей целью добить Австро-Венгрию и её союзников.
Париж приказывает чехословакам отправится во Францию. Из Киева. Через большевиков, фронт и горящую Европу.
С большевиками чехословаки решили не ссорится – по крайней мере, сразу. Отказали в помощи украинской Центральной Раде, когда красные ублюдки шли на Киев. Не помогали белогвардейцам. Держали нейтралитет, а кое-когда даже воевали с коммунистами плечом к плечу.
И, конечно же, зря.
Украинская народная республика заключает знаменитый Брест-Литовский договор с Австро-Венгрией, Германией и их союзниками. На территорию УНР входят немецкие войска.
Чехословакам это не сулит совершенно ничего хорошего: немцы воюют не хуже, дисциплина у них лучше, а отношение к Корпусу у них, мягко говоря, враждебное. Вдогонку перемирие с Германией и её союзниками заключило и советское правительство, которое должно было теперь вывести красные банды с территории Украины.
А ведь приказ Парижа – добраться до Франции – никто руководству Корпуса не отменял.
От Центральной Украины, где расквартировались чехословаки, до Парижа по прямой тысячи две километров. Но по прямой нельзя. Там идут немецкие и австро-венгерские войска, занимая Украину.
В обход – через всю Россию, Америку и два океана – немножко дольше. Не две тысячи километров, а где-то тысяч эдак тридцать. И разгорающаяся гражданская война.
«Ну а чё», – подумали чехословаки и устремились. В Париж. Из Украины. Через Тихий океан.
На прощание войска корпуса вместе с большевиками эпично дали по ушам немцам под Бахмачем (это в Черниговской области), и устремились на Владивосток. Красноармейцы чехословаков побаивались и дали им спокойно покинуть Украину. Путь к Владивостоку на двух с половиной тысячах железнодорожных вагонов (ага) гарантировался Корпусу в обмен на сдачу коммунистам «излишков оружия». Чехословаки излишки честно сдали – себя, конечно же, не обидев. В список излишков вошли: четыре излишних самолёта, двадцать тысяч излишних винтовок, двести излишних пулемета и сорок с мелочью излишних артиллерийских орудия. Не влезли в вагоны, видимо.
В список излишков вошли также штук двести чехов-коммунистов, среди которых и будущий автор «Швейка» Ярослав Гашек. Они порвали с Корпусом и вступили в Красную армию.
А Корпус отправился в турне по России.
Поначалу всё шло более-менее спокойно, насколько только может спокойно передвигаться по охваченной гражданской войной стране сорокатысячный иностранный отряд. Но во Владивостоке, куда направлялись чехословаки, неожиданно высадился японский десант. Большевики отреагировали на это нервно: японцы были склонны к союзу с Францией и Британией. Немцы, которым Чехословацкий корпус на фронте был нужен ещё меньше, чем большевикам японцы во Владивостоке, давили на советское правительство с требованием остановить составы с чехословаками.
И большевики прогнулись. Нарком иностранных дел РСФСР Чичерин отдал распоряжение о приостановке перемещения чехословацких войск на Восток. Чехословаки закономерно решили, что большевики хотят выдать их немцам и австро-венграм. Назревал конфликт. И он, конфликт, мог бы назревать ещё довольно долго, но тут вмешалась ножка от печки.
Ножка от печки решила всё.
Ножка от печки вылетела из вагона с военнопленными на вокзале Челябинска. Она угодила в голову одному чешскому солдату. Друзья раненого отцепили вагон с пленными, выволокли оттуда потенциальных авторов меткого броска и избили их. Самого вероятного кандидата на роль ножкометателя в процессе попросту забили насмерть. Большевики решили арестовать участников самосуда.
А чехи в ответ на аресты просто заняли Челябинск, освободив своих и арестовав всех большевиков в городе. Корпус снова приобрел излишки: около трёх тысяч винтовок и одну миленькую артиллерийскую батарею.
От оккупации чехословаками Челябинска (господи, как же прекрасно это звучит) большевистское правительство в Москве несколько ошалело и приказало красноармейцам немедленно разоружить всех чехословаков, расстреливая не сдавших оружие. Чехи на этот приказ обиделись уже окончательно и начали планомерно захватывать занятые большевиками российские города. После Челябинска Корпус взял Омск и Томск, Самару и Пензу, Иркутск и Читу, Тюмень и Екатеринбург, Саратов и даже Казань. Железнодорожные составы с чехами и словаками двигались по России, планомерно уничтожая красные отряды, занимая города, устанавливая на местах антикоммунистические режимы.
Масла в огонь, разожжённый печной ножкой, подлили французы с союзниками, которые официально признали Чехословацкий корпус частью своих вооружённых сил. Теперь нападение на Корпус стало считаться нападением на все союзные страны. Германия и её союзники, в свою очередь, требовали от Москвы немедленно разоружить чехословаков. Хотя легче было верблюду станцевать краковяк в игольном ушке, чем неорганизованным красным бандам разоружить полсотни тысяч разъярённых солдат Корпуса, которые занимали одну область за другой.
Однако за несколько месяцев чехословакам наскучило гонять красных взад-вперёд по России. Им хотелось домой. А новости об окончании Первой мировой войны и провозглашении независимой Чехословацкой республики только усилили это желание.
Впрочем, и тут чехословаки не обошлись без рок-н-ролла. Для начала они объявили о полном переходе под свой контроль Корпуса целой Сибирской железной дороги. Продолжая вяло пинать красноармейцев, они продолжали перевозить себя любимых поездами в сторону Владивостока и Тихого океана.
Несколько тысяч вагонов с чехами и словаками, мягко говоря, не делали железнодорожные пути в Сибири менее загруженными. Отступавшие из Омска эшелоны белогвардейцев Верховного правителя России адмирала Колчака упёрлись в вагоны Корпуса. Колчак потребовал от чехословаков пропустить его эшелоны, на что те ответили что-то в духе «ты адмирал, вот и плыви себе». (Адмирал, кстати, в итоге всё-таки поплыл, но это произошло чуть позже.)
Таким образом, эшелоны Колчака плелись за чехословацкими вагонами, пока последним (чехословакам, а не вагонам) это не надоело. Итоги чехословацкого надоедания были весьма плачевными для Верховного правителя России. Чехословаки отняли у Колчака все вагоны, разогнали его охрану, и, наконец, временно стали самым богатым военным отрядом в истории: они отобрали у адмирала Колчака эшелон с золотым запасом Российской империи – а это, на секундочку, сорок вагонов золотишка.
Золото чехословакам оказалось нужно (невероятно, но факт), вагоны тоже пригодились, а вот Колчаку применения не нашли, поэтому вскоре Корпус выдал уже бывшего Верховного правителя России меньшевикам, те передали его большевикам, а большевики отправили адмирала на допрос, по итогам которого Колчак отправился плавать в прорубь с диагнозом «передозировка свинца в организме».
Чехословаки сделали из произошедшего промежуточные выводы («1) контролировать железную дорогу – хорошо, 2) иметь сорок вагонов золота – очень хорошо, 3) быть адмиралом Колчаком – так себе, по возможности избегайте этого»). Сорок вагонов золота обычно усиливают позиции на переговорах, поэтому уставшие воевать чехословаки просто-напросто выкупили себе спокойную жизнь у красноармейцев. Мирный договор с большевиками был простой – вы нам открытую дорогу к океану и эвакуацию, мы вам – золотой запас. Вон он стоит, родимый. В вагончиках. Сорок штук. Ой, тридцать девять. Ой, таки тридцать восемь, да что ж такое. Так вы договор подписывать будете или нет?..
...Большевики договор, конечно, подписали. Золотой запас Империи перешёл Красной армии почти целиком, за исключением пяти-шести миллионов золотых рублей, пропавших в неизвестном чехословацком направлении. А Корпус погрузился на корабли и отправился через Тихий океан, через Америку, через второй, Атлантический океан во Францию, а оттуда – домой, в Чехословацкую республику. Корпус стал единственным военным отрядом Первой мировой войны, совершившим кругосветное путешествие...
...Вершители судеб России, чехи и словаки, торжественно покидали её земли. А ножка от печки, которая стала причиной расстрела Верховного правителя, захвата крупнейшего золотого запаса в мире, тысяч смертей и десятков завоёванных городов, так и не была найдена. И кто знает, как сложилась бы история без неё: с живым Колчаком, мирными чехословаками и коммунистами без пятиста тонн столь необходимого им золота.
Иногда бабочка, взмах крыльев которой меняет историю, принимает крайне необычную форму.

Автор

Юрій Гудименко

Читайте еще,

Вот они причины войны на Донбассе

Путин не Сталин или Сталин не Путин?

Почему в России так легко забыли о хорошем?

Почему в России не только в Кремле выбрали войну, но и у экранов телевизоров?

Почему в России так легко забыли, легенду про то что украинцы — братский народ?

Читайте еще,

Почему россияне захотели стать рабами?

 Владимир Милов Владимиру Путину: " ТЫ ЧТО, СУКА, С...


Почему мужчины вместо того, чтобы навести порядок на своей земле, едут «наводить порядок» в чужую? Потому что сегодня все равно, кого ненавидеть — американцев, украинцев, китайцев или французов: круговое принуждение к ненависти, распаляя людей, переключает внимание с их насущных проблем на имперские иллюзии.

Загадочная русская душа, похоже, разгадана пропагандистами, которые свели воедино манипулятивные технологии и национальные стереотипы. Обновленная идеологическая триада — «Самодержавие. Православие. Телевизор».

 Особенности национальной промывки мозгов — это противопоставление «свой—чужой», положенное в основу всего: мы — они, патриоты — национал-предатели, Россия — Европа, Путин — Америка, особый путь России — загнивающий Запад, добрый царь — плохие бояре. «Свой—чужой» — это универсальный феномен, сформировавшийся в древности на основе системы мифологических представлений «человек—природа»; это важнейший концепт коллективного и этнического мироощущения. Там, где «свой—чужой» возводится в ранг национальной идеологии, «элита» получает карт-бланш на уничтожение любого свободомыслия.

В России идет охота на либеральных ведьм и иностранных агентов, которых ищут исключительно в оппозиции. При этом правительство доводит до логического конца либеральные реформы, начатые в 90-е: промышленность лежит на боку, наука и образование уничтожены, а медицина приказала долго жить. У социальных лифтов давно оборваны тросы, зато работает отрицательная селекция, выталкивающая наверх худших из худших, так что в России, как в Царствии небесном, — последние стали первыми. Экономика стремительно идет ко дну, но спасательные жилеты выдали только банкам и госкорпорациям. А народ во всех бедах винит Америку и «пятую колонну». Америка где — в Кремле? «Пятая колонна» — в правительстве? Агрессия — основа аффилиативного поведения: без враждебности к чужим нет привязанности к своим. Поэтому нас, как псов на соломенные чучела, натравливают то на европейцев, то на украинцев, то на американцев. Ведь чем больше внешних «противников», тем сильнее обобранный народ сплачивается вокруг олигархической верхушки.
Термин «смещенная активность» был введен этологом Николасом Тинбергеном, обнаружившим, что поведение животных нередко не соответствует той обстановке, в которой они оказываются. К примеру, дерущиеся петухи, которые никак не могут разобраться между собой, кто сильнее, внезапно прерывают сражение, чтобы поклевать зерно, якобы появившееся у них под ногами. Высиживающая яйца птица при виде вторгшегося чужака вместо того, чтобы напасть на него, тщательно чистит перья. А олень за неимением соперника, с которым можно «выяснить отношения», разносит рогами первое попавшееся дерево. Так как животные не решают возникшую перед ними проблему, то на первый взгляд их поведение выглядит бессмысленным. Термином «смещенная активность» ученый подчеркнул, что они уклоняются от разрешения проблемы, смещая свою активность в формат инстинкта, не имеющего отношения к ситуации, переключая таким образом нервную энергию и снижая уровень напряжения.

«Смещенную активность» среди людей мы наблюдаем в своей жизни каждый день. Например, когда начальник, поссорившись с женой, кричит на подчиненного, вымещая злобу, а подчиненный, не имея возможности дать начальнику в глаз, вернувшись домой, ссорится с женой. Когда изможденные после рабочего дня офисные клерки, что есть мочи давя на газ, проносятся по луже, обдавая грязью прохожих. Когда люди, подавленные проблемами, без всякой причины ссорятся в метро, дерутся в супермаркете продуктовыми корзинками или поносят друг друга в социальных сетях, выплескивая накопившуюся злобу. Когда из-за недееспособности властей взлетают цены и растет безработица, а народ, который не может ни сменить правительство, ни заставить его работать, всю ненависть направляет на президента США, который в России был от силы пару раз. Когда житель унылого городка, где закрыли завод, больницу и школу, отправляется на Донбасс.
Страна погрузилась в национально-депрессивный психоз, находя отдушину в телевизоре, водке, наркотиках и войне. А что еще остается? Каждый год с карты России исчезают города и села, у молодежи нет перспектив, у взрослых — работы, у стариков — достойной пенсии. В провинции миллионы живут без канализации, в деревнях стоят покосившиеся дома с деревянными туалетами, куда, как и столетия назад их прадеды, деревенские бегают «до ветру». Вместо центрального отопления здесь — дровяные печи, а газ в «нефтегазовой империи» для многих так и остался несбыточной мечтой.
Но, конечно, цивилизация не обошла стороной и эти места: на каждом доме, словно оттопыренное ухо, торчит телевизионная тарелка. И вечерами, прильнув к экранам, жители нищих городов и вымирающих деревень внимают политологам, экономистам и прочим «экспертам», которые рассказывают, как весь мир ненавидит русских только за то, что они русские. Те же люди, которые в 90-х насаждали антисоветизм и «либеральные ценности», сегодня несут в народ «патриотизм», под которым они понимают слепую поддержку власти и воспевание заслуг страны, увы, оставшихся в далеком прошлом.
Говоря о советской космической промышленности, они умалчивают, что сегодня наши спутники падают, как звезды. Хвалясь прежними научными достижениями, обходят стороной плачевное состояние Академии наук. Поднимая на щит русское искусство прошлых веков, «забывают» о нынешнем положении музеев и варварском сносе памятников архитектуры. Тиражируя передачи об индустриализации, недоговаривают, как за последние 20 лет промышленность разграблена на корню. Народ же с радостью принимает лицемерный «патриотизм», граничащий с двоемыслием, — ведь это психологически комфортное, приятное состояние, при котором у самых униженных, бесправных, нищих духом людей появляется ощущение превосходства над жителями других, гораздо более благополучных стран.
Бывший президент США Роберт Никсон считал, что 1 доллар, вложенный в пропаганду, ценнее 10 долларов, потраченных на вооружение, потому что оружие может остаться неиспользованным, тогда как пропаганда работает ежесекундно. Единственная защита от нее — критический взгляд и здравый скепсис. Недаром самым яростным нападкам подвергаются все, кто пытается сорвать с народа розовые очки.
В психологии есть термин «депрессивный реализм». Это состояние, в котором человек становится более объективным в оценке происходящего и менее легковерным, с трудом поддается манипуляциям и успешнее находит выход из кризиса. Но быть депрессивным реалистом нелегко, гораздо приятнее жить счастливым идиотом. Для таких в Министерстве правды РФ трудятся писатели, взявшиеся за госзаказ на ура-патриотическую литературу и комплиментарную публицистику. Литераторы упражняются в демагогии, тиражируя статьи, напоминающие школьные сочинения на тему: «Русский народ — самый добрый», «Русский народ — самый кроткий», «Русский народ — богоносец», «Россия под покровом Богородицы», «Россия — светоч мира», «Россия — лучшая из стран». Так ловкач-наперсточник заговаривает зубы, отвлекая от фокуса; так мошенник болтает без умолку, пока напарник тащит у жертвы кошелек из кармана.
Русские бесправны в своей стране. Наши выборы — без выбора, наши протесты — только с позволения власти, наша Конституция писана вилами по воде, а Уголовный кодекс работает по принципу «все люди равны перед законом, но некоторые равнее». Кому на Руси жить хорошо — у тех счета в швейцарских банках и виллы на Атлантическом побережье. Остальным заповедано: «Возлюби власть твою всем сердцем твоим, всей душой твоей и всем разумением твоим». Вот и остается, смирившись с безысходностью, уверовать в фальшивый «патриотизм» и возненавидеть всех, на кого укажут сверху, — чтобы не сойти с ума от отчаяния, ужаса и тоски.

Елизавета Александрова-Зорина

Опубликован в газете "Московский комсомолец" №26763 от 16 марта 2015