Российского солдата Антона Туманова привезли в закрытом гробу.
Так начинается документальный рассказа - Как российский солдат погиб в Украине.
Тяжелые слова и тяжелая правда.
— Там
окошечко — хорошо, хоть лицо можно распознать. Ребята мне сказали, в их
части есть такие, что просто куски мяса, ДНК теперь делают. Родители еще
не получили своих детей.
Сидя в
гостиной на диване, на котором раньше спал Антон, его мама Елена
Петровна Туманова поправляет на коротких седеющих волосах черную
повязку, ищет в сумке свидетельство о смерти — зачем-то она носит его с
собой.
Вещи,
паспорт и военный билет младшего сержанта Антона Туманова матери еще не
отдали. 20 августа Елена Петровна получила только гроб и копию
свидетельства о смерти из ростовского морга. Там указана дата смерти —
13 августа 2014 года, место — «Пункт временной дислокации войсковой
части 27777», время — «Во время исполнения обязанностей военной службы»,
и причина — «Сочетанная травма. Множественные осколочные ранения нижних
конечностей с повреждением крупных кровеносных сосудов. Острая
массивная кровопотеря».
— Ноги оторвало ему, конечно. Ребята рассказали. Но я и так чувствовала, что в гробу он не целый…
Антон ушел
в армию из родного Козьмодемьянска (21 тысяча жителей, 100 километров
от Йошкар-Олы) в 2012 году. Учебку прошел в Пензе, служил в Южной
Осетии.
— Как с
армии пришел — хотел найти работу, но у него не получилось, — спокойно
рассказывает Елена Петровна. — В следственный изолятор его не взяли,
потому что у него анемия. Для армии он пригоден, а для работы — нет.
Антон уезжал в Нижний, месяца три работал на автозаводе. Жить негде,
снимать дорого… Вернулся. В Москву съездил пару раз, на стройке с
мальчишками поработал. Деньги им не заплатили, на обратный билет я ему
высылала. А у нас в Козьмодемьянске где работать? Всего два завода
осталось, один какие-то пластмасски делает, второй — не помню. В мае
говорит: «Я, мам, пойду в армию по контракту». Я — давай отговаривать:
«Ты подожди, видишь, обстановка какая… Не дай бог, сунут на Украину,
была же у нас Чечня, был Афганистан…» — «Мам, наши войска туда посылать
не будут. Все, я решил, я пойду. Мне деньги нужны. Я ж не на войну еду —
я на работу еду. Другой-то работы нет».
В 18-ю
Отдельную мотострелковую бригаду, в/ч 27777, в поселок Калиновская в
Чечне Антон уехал 21 июня. Место службы выбрал сам. Говорил, что в Южной
Осетии очень полюбил горы: «Я хочу просыпаться и видеть горы, засыпать и
видеть горы». Торопился попасть до конца месяца, чтобы за июль уже
получать зарплату, но в части узнал, что три месяца будет на
испытательном сроке, только потом заключит контракт. «Звонит, говорит:
«Два месяца зарплаты точно не будет». Я говорю: «Скажи честно, тебе
денег послать?» — рассказывает Елена Петровна. «Ну сколько сможешь…»
Отправила 3 тыщи, сколько нашла: я-то сама санитарка, зарплата у меня
5500. Антон говорил, там все без денег сидели, задерживали. Когда после
похорон приехали мальчишки из его части, документы привезли, оказалось,
им даже командировочные не дали. Билеты купили — и езжайте. У нас в
военкомате их хоть первый раз за дорогу накормили».
